Урок литературоведения для самых маленьких.
Аналитический разбор "Колобка".

Действующие лица: Мика (6 лет)
Педагог (совсем большой)

Педагог: Мика, скажи, кто в "Колобке" самый умный?
Мика: Дед!
П: А почему?
М: Потому, что хотел, чтобы баба испекла ему Колобка.
П: А кто самый глупый?
М: Баба!
П: Почему?
Мика пожимает плечами. Почему он точно не знает, но ему так кажется.
П: Ну а если хорошо подумать, тогда кто самый глупый?

Мика: Тогда колобок.
П: А почему он был дурак?
Мика: Потому что не видел мира! (в смысле, жизни не знал)
П: А ещё почему?
Мика: А ещё потому, что он был еда, а какие у еды могут быть мозги?
Еда безмозглая!

п: Молодец, Мика! Ты очень умный.
Тебе понравился урок?

Мика: Да, а больше всего мне понравилось, как ты меня хвалишь!

Завтра (29 июня) состоится благотворительный аукцион в поддержку вдовы и сына Андрея Резницкого. На аукцион будут выставлены работы около 30-ти художников, знавших и любивших Андрюшу. Начальная цена работ не превышает $100. Все желающие приглашаются к 20-00 в помещение арт-центра на дерех Хеврон 13.

Овцы ушли в люди, куда им и положено.
И кто скажет, что их и вовсе не было? Не было ни одной, так как здесь они - его(быка) сон; или это бык снится овцам... В любом случае все они - только предлог, чтобы написать картинку.
А диптих оказался вполне материален, так как недавно его купили.



кликабельно
Сон быка. 70х100 (масло,холст)


тоже кликабельно
Красный бык. 70х100 (масло,холст)

( Ещё картинка 480x320, 59.99 КБ )


АЛЕКСАНДР ВЕРНИК
ОСКОЛКИ
О МИХАИЛЕ ГЕНДЕЛЕВЕ

Это не воспоминания и не анализ его текстов и, тем более, не попытка что-то обобщить в его жизни.
Но это, безусловно, попытка. Хоть немного, хоть как-то смахнуть, сбить наваждение смерти, исчезновения. Для меня писать канонические, последовательные воспоминания, анализировать и обобщать пока невозможно, рано, больно. Но разные картинки прошлого, отдаленного и близкого, отдельные фразы и, главное, его голос – ходят за мной по пятам, будят, тормошат.
Битое стекло, осколки общей жизни.
Вот, пожалуй, эти разрозненные фрагменты, да еще пара снимков из того, что мне хотелось сейчас показать. И, поскольку я рассказываю о нем все время с 30-го марта, ночи его смерти, кому ни попадя, кто бы ни зашел, это и есть попытка записать собственный голос.
Есть такой район в Иерусалиме – Неве Яков, «угодья Иакова», такой удивительный район, «там жили поэты, и каждый встречал…» – далее по тексту. Тогда, тридцать лет назад, было странное время, такое удивительное время, пасторальное совершенно. Казалось, кроме нас самих, здесь вообще никого не было, разве что «грузин» или «марокканец» одиноким статистом шел по улице над обрывом в пустыню – так, по крайней мере, мы знали тогда и даже были уверены. Тогда ягненок пасся рядом со львом, и никто никого не трогал, не обижал, не убивал, не ел. По крайней мере, сейчас, через тридцать лет после этого, в новом веке и в новом тысячелетии, когда кладбище в Гиват Шауле посещается мной чаще домов моих друзей, – мне видится, что тогда была полная пастораль. Конечно же, вздор, но чувство теперешнее именно такое.
…Шел человек, ладный такой, маленький, подтянутый и тащил кресло поперек себя шире, выше, больше. За ним семенила очень красивая и столь же, то есть очень молодая, женщина. Я был не один, я был со своим товарищем, товарищ нас познакомил – сказал это Михаил Генделев, а это Саша Верник. Я не выдержал и тотчас же выпалил, что из-за таких женщин люди стреляются. На что немедленно Генделев ответил: – Меня вызывали на дуэль в Ленинграде… И что же? – живо заинтересовался я, – Вы благородно выстрелили в воздух? Я отказался, – сказал он. – Как, говорю я? А честь? – Вы понимаете, – возразил он, нисколько не смутившись, – с одной стороны честь, это верно, Пушкин, то-се, Лермонтов, а с другой – если бы я стрелялся и меня убили, то я не написал бы того, что мне назначено. А мне суждено было, я и прежде знал свое предназначение.( Read more... )

Вчера, гуляя по старому городу, пыталась найти какой-нибудь подарочег. Владелец арабской лавки - и сам же араб, по-видимому, (странное совпадение) меня окликнул, и, узнав, что один из многочисленных языков, которыми я в совершенстве владею - русский, обрадовался (как видно, это такая большая нынче здесь экзотика) и попросил написать для него заветное магическое слово, которое должно было потрясти мироздание и заставить течь в его лавку колоссальные прибыли. Волшебное слово было "СКИДКА". Решив вознаградить меня по-царски за подъём его бизнеса, рантье спросил, какого цвета камень я ношу. Я скромно ответила, что на шее предпочитаю синий.
Тогда он лихо принялся мастерить мне две синих серьги, пребывая в полной уверенности, что такое никогда не может быть лишним (даже если человек, т. е. я - серёг отродясь не носил и не собирается). Подумав, а вдруг именно они наконец начнут притягивать ко мне колоссальные прибыли, я решила не отказываться от своего счастья. На второй серьге он предложил мне купить у него рюмку за 200 долларов. Я ответила, что с огромным удовольствием, потому что рюмка - это как раз то, что мне необходимо после серёг, но такой суммы у меня пока нет. Тогда находчивый предприниматель предложил обменять её на мой пелефон. Я, в свою очередь, предложила поменять на рюмку синие серьги.
Он почему-то не захотел. Тогда я сказала, что за рюмку из чистого серебра я могу написать ещё одно слово. Или даже несколько. Но золотых.

Выставка открылась в Бэйт Яд Лебаним в Ашдоде.

При входе нам сообщили, что "на голландскую выставку - это сюда",а поскольку её собрал коллекционер оттуда - Кристиан де Бокс, то, стало быть, в народе пошла молва,что голланцы там все. Подивившись расцвету культурной жизни славного города Ашдода, мрачной группой "малых голландцев" мы поднялись на второй этаж и застали там кроме пары вполне аутентичных голландцев - Криса и жены его - Инеке ещё и несколько десятков простодушных израильтян, заворожённо разглядывающих "нетленку". Поскольку к началу церемонии открытия, как водится, опоздали, то не услышали всех тёплых слов, сказанных куратором всея Израиля Йоной Фишером и местным мэром.
Выставка продлится ещё месяц.
Другая её часть в ближайшее время отправится в Бонн, затем в Испанию и Голландию.
участники:
Е.Абезгауз, Б.Лучанский, А.Адонин, Н.Гончарова-Кантор, Л.Браховская, В.Штивильберг,Р.Розенберг,

фотоотчёт:
справа: владельцы коллекции Инеке и Кристиан де Бокс.

( ещё 9 картинок  )

***

Не оставляй меня, Лазарь четверодневный
не оставляй меня в этом краю весеннем,
где ящерица ласкова и сурок
однодневен, а земля оживает в срок.

Перелистнув страницу, голос понизив слегка,
в сумраке пятикнижий нет, не видать сурка.
Где ты сейчас, мой Лазарь? Светел сад фонарей,
синих, тяжёлых ягод. Голос ветров, ветвей.

Это молчание, зта лазоревая печаль,
ты положи её на сердце как печать.
Не обязательно звать, разве что невзначай.
Не обязательно знать, не выходи встречать.

"Подобно "некогда" и "сейчас", существует "здесь" и "там". Мир в таком переходе называется временем, а в этой разорванности - пространством.
Ведь мы, по существу, никогда не имеем настоящего, и для нас пространственность значит разъединённость. Время и пространство Бога свободны от пределов, в которых для нас только и мыслимы пространство и время."
Карл Барт.

Не смогла не отозваться на статью В.Зелинского об Аверинцеве, где в т.ч. и о свойствах "славянской, достоевской или скорее даже пушкинской всемирной отзывчивости, заставляющей останавливаться и отзываться на всякий оклик.(Для сравнения: западный метод и ум тащит вас из пункта А в пункт Б как буксир, не делая никаких дальних, для дела бесполезных экскурсов, не взмывая ввысь, не ныряя вглубь, и пункт назначения вам всегда, как правило. известен заранее). В Аверинцевском же плавании важна сама душевность отклика, порой ничем на оправданная задежка в пути, какая-нибудь деталь, вдруг выплывшая из памяти, которая подаётся как приношение к невидимому алтарю, и он-то, собственно и есть скрытый пункт назначения... Интеллектуальный космос Аверинцева возникает из соединения многих культурных тел, фрагментов, лиц, встретившихся как бы случайно, без зараее обдуманного плана, но становящихся только благодаря интуиции, родившейся раньше текстов, неким культовым зданием, государством добрых знаний, державой открытий..."

И если способность отзываться и не является сугубо славянской,
то,первый метод, безусловно, есть более творческий, нежели второй.
И, однако ж, каким мощным должен быть "интуитивный буксир", чтобы оставаться собой, не потеряться в ассоциативном космосе,когда "Глубокая радость повторенья охватывает его, головокружительная радость"(Мандельштам)

Недавно Мика сказал:"Я понял, зачем нужен нос!
Чтобы держались очки."